Как и за что арестовали Ивана Тургенева
27 апреля 2026 г.
28 апреля 1852 года 34-летний писатель Иван Тургенев был арестован в Петербурге по личному приказу Николая I. Поводом стала публикация некролога на смерть Николая Гоголя в «Московских ведомостях».
Ранее Тургеневу запретили печатать статью в петербургских газетах, но попечитель Московского округа генерал Владимир Назимов дал добро и в середине марта статья была опубликована. Однако уже в конце апреля Тургенева «за ослушание и нарушение цензурных правил» сначала посадили на «съезжую» — так называли арестный дом при полицейской части, а затем «выслали на жительство» в родную деревню.
За месяц, проведённый в части, писатель сочинил рассказ «Муму» и стал одним из самых обсуждаемых литераторов в 1852 году: его поддерживали коллеги и недруги, ужасались суровости наказания, но общественное возмущение не привело к смягчению приговора. После ареста Ивана Сергеевича отправили в родное имение Спасское-Лутовиново с запретом селиться в столицах. Здесь Тургенев прожил около двух лет. Вернуться в Петербург он смог только по ходатайству своего друга графа Алексея Толстого — писателя, автора трагедии «Царь Борис» и одного из создателей литературной маски «Козьма Прутков». С тех пор Тургенев жил то в России, то за границей, а в 1863 году поселился в немецком городе Баден-Бадене и на родину приезжал только погостить.
В расследовании дела Тургенева принимал непосредственное участие Николай I — многое в литературной деятельности и в личных связях писателя воспринималось им как враждебное правительству. И сам же император настоял на более строгой мере в отношении писателя. Изначально шеф жандармов граф Алексей Орлов предлагал сделать «строжайшее внушение» и учредить надзор полиции. Но император посчитал иначе: «Этого мало, — написал он на докладе Орлова. — За явное ослушание посадить его под арест».
«Гоголь умер! Какую русскую душу не потрясут эти два слова? Он умер. Потеря наша так жестока, так внезапна, что нам всё ещё не хочется ей верить. В то самое время, когда мы все могли надеяться, что он нарушит наконец своё долгое молчание, что он обрадует, превзойдёт наши нетерпеливые ожидания, — пришла эта роковая весть! Да, он умер, этот человек, которого мы теперь имеем право, горькое право, данное нам смертию, назвать великим; человек, который своим именем означил эпоху в истории нашей литературы; человек, которым мы гордимся как одной из слав наших!» Из некролога Гоголю («Письмо из Петербурга»)
По мнению Тургенева и его окружения, написанный некролог на смерть Гоголя был не главной причиной ареста и ссылки, а только поводом для них. Да, имя автора «Мёртвых душ» находилось под негласным запретом после выхода книги «Выбранные места из переписки с друзьями», но настоящая причина для такого серьёзного наказания заключалась в творчестве самого Тургенева. В письмах к Полине Виардо и в автобиографии писатель высказывался однозначно: «…в 1852-м году за напечатание статьи о Гоголе (в сущности, за "Записки охотника") — отправлен на жительство в деревню».
Сейчас цикл очерков «Записки охотника» больше известен как отдельная книга, но изначально произведения печатались на страницах некрасовского «Современника» в разделе «Смесь», где обычно появлялись небольшие бытовые зарисовки и юмористические произведения. Тургенев не задумывал их как серьёзные произведения, но успех у публики и широкое осуждение в обществе сделали очерки значимым событием в литературе 1847—1851 годов.
«Записки охотника» создавались в условиях жёсткого цензурного режима, особенно это касалось обсуждения в печати отношений между помещиками и крестьянами. Тургеневские произведения освещали именно эти вопросы (по словам Павла Анненкова, «Тургенев выразил ясно и художественно сущность настроения, которое уже носилось, так сказать, в воздухе»), и подобное неповиновение не могло понравиться цензуре и Николаю Первому. Поэтому к моменту публикации некролога Тургенев уже находился под наблюдением.
Тем интереснее, что подготовка отдельного издания очерков совпала с тем периодом, когда писатель находился под арестом и в ссылке. Это дорого обошлось цензору Владимиру Львову, которого уволили со службы и оставили без пенсии, но в августе 1852 года книга Тургенева вышла в печать и сразу стала сенсацией. В течение полугода издание было полностью продано.
«От "Записок охотника" повеяло на читателей совершенно новым духом, которым проникнуты они от первой страницы до последней. Это был дух гуманности и искренней любви к угнетённому мужику. В то время как у большинства помещиков, изображённых в "Записках", преобладают отрицательные черты, крестьяне, напротив того, представляют ряд весьма симпатичных типов. [...] Автор, тем уже протестовал против крепостного права, что, заглядывая в душу всех этих детей народа, находил в ней те же радости и страдания, что и у всех прочих людей и вместе с тем, выводил их не в пример симпатичнее и цельнее стоящих тут же рядом с ними помещиков». Критик Александр Скабичевский
Одновременно с завершением публикации «Записок охотника» закончилось секретное следствие о них. В рапорте чиновника Главного управления цензуры Е. Волкова говорилось, что «книга г. Тургенева делает более зла, чем добра... и вот почему. Полезно ли, например, показывать нашему грамотному народу (нельзя же отвергать, что "Записки охотника", как и всякая другая книга, могут быть читаны грамотным крестьянином и другими лицами из низшего сословия), что однодворцы и крестьяне наши, которых автор до того опоэтизировал, что видит в них администраторов, рационалистов, романтиков, идеалистов, людей восторженных и мечтательных (бог знает, где он нашёл таких!), что крестьяне эти находятся в угнетении, что помещики, над которыми так издевается автор, выставляя их пошлыми дикарями и сумасбродами, ведут себя неприлично и противузаконно, что сельское духовенство раболепствует перед помещиками, что исправники и другие власти берут взятки или, наконец, что крестьянину жить на свободе привольнее, лучше. Не думаю, чтоб всё это могло принести какую-нибудь пользу или хотя бы удовольствие благомыслящему читателю; напротив, все подобные рассказы оставляют по себе какое-то неприятное чувство».
Записки охотника
Тургенев Иван Сергеевич
Тем не менее «Записки охотника» были уже опубликованы и в последующие годы не раз переиздавались отдельными книгами, а также в составе собрания сочинений Ивана Тургенева. Иногда автор добавлял к оригинальным двадцати двум рассказам очерки, написанные в «некрасовский» период, иногда убирал их.
Размышляя о произведениях, заставивших говорить о нём всю читающую Россию, писатель оценивал их без ложной скромности: «Я рад, что эта книга вышла; мне кажется, что она останется моей лептой, внесённой в сокровищницу русской литературы, говоря слогом школьных книг».
Окончание работы над «Записками охотника» Тургенев осознавал как завершение важного периода в творчестве и как повод начать новый этап:
«Надобно пойти другой дорогой — надобно найти её — и раскланяться навсегда со старой манерой. Довольно я старался извлекать из людских характеров разводные эссенции — triples extraits, — чтобы влить их потом в маленькие скляночки — нюхайте, мол, почтенные читатели, — откупорьте и нюхайте. Не правда ли, пахнет русским типом?» Из письма Павлу Анненкову, 9 ноября 1852 года
Эти искания поднимут Тургенева на новые высоты: в дальнейшем писатель опубликует знаковые романы: «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне», «Отцы и дети» и «Дым». Каждый из них не только подарит отечественной словесности новые типы (нигилистов и «тургеневских девушек») и отразит общественную ситуацию в России, но и станет большим художественным свершением.